Вопрос: В чем наш ум, наше взросление? Я имею в виду, что взросление наше в том, что мы даем другому не лучшее, оставляем себе лучшее. Почему это происходит?
Ответ: Потому что наш эгоизм обязательно поворачивает все на обратное.
Вопрос: А мы это осознаём?
Ответ: Мы это осознаём. Я помню даже это на себе, что где-то года в два я тоже так поступал – отдавал лучшее. А затем я должен был испортить. Подарили две открытки, сказали, одну из них передать моей двоюродной сестре, кузине. И я не знал, какую передать, потому что они обе были прекрасными, такими цветными, красочными, хорошими. Я должен был в ней что-то сделать – подогнул угол открытки, потер немножко и тогда передал. Я был уже умнее.
Вопрос: Но вы понимали, что вы сейчас делаете ущерб специально, чтобы спокойно отдать?
Ответ: Чтобы я знал, какую отдать, иначе я не мог из двух выбрать.
Вопрос: И чем дальше, тем это страшнее?
Ответ: Конечно!
Вопрос: А когда происходит это ощущение: "Что я делаю?! Как так можно?!"
Ответ: Это надо учиться много и на примерах. Это непросто.
Вопрос: Но это приходит к человеку или может так и не прийти?
Ответ: Это зависит от человека.
Реплика: То есть, может, приходит, и он тогда ужасается, что он хочет все время худшее отдать.
Ответ: Да. Ты видишь, я до сего дня помню этот пример.
Вопрос: Это заходит в сердце, оказывается.
Когда человек понимает это, ощущает, что он вот такой и он не хочет жить так, в такой природе, какими должны быть его действия? Вот ощутил я, что я худшее отдаю.
Ответ: Если это уже меняется у человека, и он начинает осознавать, то это уже дорога к исправлению, к самоанализу и так далее. Это уже дело крутое.
Вопрос: То есть я могу внутренне себе сказать, что я уже пошел по какой-то дороге?
Ответ: Наверно, да. Где-то уже подбираешься к самоанализу.
Вопрос: Я помню, вы рассказывали, как вы сидели с учителем, перебирали кофе. И вас это дело просто доставало, что надо перебирать каждое зернышко, каждое зернышко…
И вдруг ваш учитель сказал вам: "А ты вот так думай: вот это зернышко перебираешь для своего учителя, что из этого зернышка учитель будет пить кофе". И так далее. А вот это для товарищей, допустим.
Скажите, в этот момент это дает силы? Вы же, в принципе, воспринимали своего учителя практически как отца. Это дает силы человеку?
Ответ: Я, откровенно говоря, в тот момент, мне кажется, этого еще не понял. Но в общем это, конечно, великий пример.
Вопрос: И ваш учитель Рабаш сам так жил?
Ответ: Он так жил. Я помню, когда он мне это говорил, я понял, насколько я вообще не в теме. ☺
Вопрос: То есть когда человек понимает наконец-то, что он в теме, это значит, что он вышел на какую-то прямую, вышел на путь?
Ответ: Да, хорошо человеку дойти до этого состояния.
Вопрос: Если каббалисты такие великие, зачем им снова приходить в этот мир и заново страдать?
Ответ: У каббалистов есть свое предназначение. Они приходят в этот мир, чтобы обслуживать человечество.
Вопрос: Вы хотите сказать, что у них нет своей жизни?
Ответ: Нет. Допустим, я, хоть и не великий каббалист, но сижу у себя в "келье", выхожу только на съемки телепередач, на урок, сижу перед своим компьютером, обрабатываю материалы и всё.
Чем я отличаюсь от монаха-затворника любого века? Ничем. Что у меня есть кроме этого? В общем, ничего. Так для чего я существую в этом мире?
Жизнь каббалиста предназначена для передачи знаний остальным, и так по цепочке, пока все мы не придем к цели творения – к совершенству и вечности.
Спрашивали? Отвечаю!
Меня спрашивают: "Как евреи могли предотвратить теракты и войны? Мы что, тайная каста волшебников? Откуда вы берете такие утверждения?"
Я беру их из науки каббала, из каббалистических первоисточников. В частности, из Предисловия к Книге Зоар. Нет, мы не волшебники, но мы ключевая часть общечеловеческой системы. Мир действительно зависит от нас, и мы отвечаем за его благополучие.
Вопрос: Каким образом можно получить возможность "любить ближнего"?
Ответ: Невозможно приобрести любовь к ближнему, не выйдя "из себя". Желание – одно. Оно может быть направлено либо на меня самого, либо на то, что вне меня. А вне меня – Творец. Но чтобы не обманывать себя, как будто бы я хочу Творца, я должен вместо Творца думать о своем окружении, о товарищах.
Если я могу относиться к ним с любовью, это признак того, что я так же отношусь и к Творцу. Ведь то, что вне тела человека, будь то Творец или товарищи, или нечто инородное, от которого нет никакой непосредственной пользы, для него на самом деле не существует. "Не существует" означает, что он не думает об этом.
Когда я начинаю заботиться о ком-то? Когда вижу, что в каком-то случае, состоянии, в какой-то связи завишу от него. А если я от него не завишу, мне и в голову не придет заботиться о нем.
Разве тебя заботит жизнь в Австралии? Что там происходит? Кто там будет премьер-министром? Ты едва вспоминаешь об этом раз в год. Почему? Потому что ты не зависишь от этого. Но если бы мы в Израиле могли получать, скажем, воду только из Австралии, представь себе, о чем бы говорили тогда в новостях и о чем бы думали постоянно? Только об Австралии: все ли там в порядке, и как нам с ней все уладить.
То есть то, что ко мне не относится, вообще не находится в поле моего зрения. Так же пока и с товарищами: они вне моего поля зрения, и это верный признак, показывающий на 100%, что и Творец для меня в том же статусе.
Я могу представлять Его как "Доброго, Творящего добро, Дающего мне" и так далее. Это все верно, таков Он по отношению ко мне. Но как я отношусь к Нему, я могу проверить только по тому, как отношусь к товарищам. Это настоящая проверка.
Бааль Сулам говорит, что по мере роста человека он вначале немного заботится о группе, потом об обществе, затем о стране и, наконец, о целом мире. Исходя из этого, можно увидеть, как ты относишься к Творцу, поскольку Он – это то, что вне тебя. Это очень простая, быстрая проверка.
Вопрос: О чем следует постоянно думать и просить?
Ответ: После всех размышлений человек видит, что единственный хисарон, о котором стоит беспокоиться, это желание осознать величие Творца. Только осознание Его важности, ощущение Творца, осознание Его присутствия, каким бы оно ни было, впечатление от Него, может изменить меня.
Сейчас я раб своего желания получать, а стану рабом Его желания отдавать, наслаждать. Человек должен работать именно над этим хисароном, то есть стремиться к желанию, чтобы свыше пришел свет и изменил его.
В общем, прежде всего должно быть осознание того, что я хочу измениться, насколько способен этого желать, и ради этого я обращаюсь к Творцу, чтобы Он изменил меня.
Для чего я должен обращаться к Творцу? Разве недостаточно того, что я хочу измениться, а Он уже сам это сделает? Изменение не является моей самоцелью. Цель в том, что, обращаясь к Нему с просьбой, я прилепляюсь к Нему. А мое изменение – это тоже как бы средство.
Получается, что мы все время работаем над одним и тем же хисароном: как сильнее слиться с Ним, прилепиться к Нему, стать ближе. От этого ко мне приходит сила, чтобы слиться с Ним, и потребность в этом. Все действительно приходит из одного Источника.
После того как человек получает свыше "очарование святости" ("хен дэ-кдуша) с помощью учебы, вложения сил в различные действия, как написано: "Все, что в твоих силах, делай", – он начинает понимать, что, по-видимому, действия по отдаче действительно самые возвышенные, наилучшие, только сам он не способен их выполнять.
А чтобы выполнять их, ему недостает ощущения величия Творца, то есть веры, приносящей в сердце человека силу преодолеть намерение получать и приобрести намерение отдавать. Ощущение Творца переводит человека от мыслей о себе к мыслям о Творце.
Где взять эту веру? Рабаш говорит, что в этом человеку может помочь только окружение. Согласно тому, что мы изучали и что написано в статьях, это единственное, что действительно зависит от человека. Если он занимается этим, то получает силу веры через работу в группе и тогда удостаивается приобрести намерение ради отдачи. Это называется, что он переходит махсом.
На каждом этапе, в каждом состоянии, которое он проходит, необходимо различать света и кeлим. Если человек находится в определенном состоянии, в нем должны быть и хисарон (желание), и наполнение. Он хочет достичь следующего состояния, в котором тоже есть и хисарон, и наполнение.
Но нужно заботиться не о наполнении, а о желании. В этом вся наша работа – заботиться, думать о кли, потому что именно кли определяет, в каком состоянии мы находимся.
Вопрос: Как узнать, правильное ли отношение я привношу в группу? Если мое будущее зависит от того, что я вношу в нее, то как мне удостовериться, что я привношу нечто правильное?
Ответ: Ты спрашиваешь: какие действия по отношению к группе с твоей стороны будут однозначно хорошими? Как не сбить ее с верного пути? Ведь даже с эгоистической точки зрения, это может отразиться на тебе непредсказуемым образом. Если ошибаешься лишь ты сам, то это еще ничего; но если ты вводишь в заблуждение тысячу человек, то всё возвращается к тебе – и еще как возвращается. Таков вопрос?
Реплика: Не то, что я ввожу в заблуждение, но и не делаю ничего полезного.
Ответ: Ничего не делать – все равно что вводить в заблуждение. Бааль Сулам пишет об этом в "Даровании Торы", и говорить здесь не о чем.
Каким образом я могу вводить или не вводить товарищей в заблуждение? Если я вызываю в них некое воодушевление не от величия Творца, а от всевозможных иных вещей – это признак того, что я ввожу их в заблуждение. Тогда возникает вопрос: что же, мне нельзя говорить им ни слова кроме "Творец велик", "Слава Богу", "с Божьей помощью"? Лишь так мы и будем разговаривать?
Нет. Однако всем моим товарищам должно быть ясно, что мое отношение к ним обусловлено величием Творца, и я хочу, чтобы оно присутствовало и в них, и во мне, и в группе. А иначе я бы к ним не обращался, ничего бы от них не требовал, да и вообще меня бы здесь не было.
Вопрос: Как это может быть ясно?
Ответ: Пусть почувствуют это. Пусть почувствуют. Очень просто. Это даже не должно выражаться на словах, нет. Если только в сообщениях и в телефонных разговорах между строк – это совершенно нормально.
Однако ты понимаешь, что необходима некая передача силы, воодушевления, некое сообщение отдачи от одного к другому, когда вне зависимости от своего желания, я как бы распространяю на товарища свое отношение к Творцу, и товарищ чувствует это.
Вопрос: Откуда мне знать, даю ли я группе осознание важности цели? Скажем, у меня есть такая мысль. Как мне проверить, действительно ли это действует на группу?
Ответ: Написано: всё, что в твоих руках и твоих силах сделать – делай. Только об этом и речь: не о том, чтобы ты делал всё, что придет в голову, а о том, чтобы работал именно в отношении этого. Всё, что в твоих руках и твоих силах сделать – делай, чтобы увеличивать важность Творца.
Вопрос: Это понятно. Но может быть, время тратится зря, проходит неэффективно?
Ответ: Поскольку от нас зависит лишь ускорение времени, его сокращение, уплотнение и сжатие, постольку наша небрежность, наоборот, ведет к продлению времени. Только в этом все дело.
Как тебе знать, растрачиваешь ли ты время или нет? Если ты постоянно пребываешь по отношению к Творцу в воодушевлении, обусловленном знанием того, что ты хочешь быть связан с Ним, а не приятным ощущением, если подъем для тебя – это связь с Творцом, а не ощущение наполнения, значит, ты действуешь правильно.
И если ощущение Творца для тебя является наполнением, то вопрос в следующем: что это за ощущение – ради получения или ради отдачи? Если ради получения, то я могу несколько успокоиться, как будто больше ничего и не нужно. Мне хорошо с этим ощущением Творца.
Если же это ощущение, при котором я уже немного думаю о Нем, ради отдачи, то у меня сразу обязан возникнуть хисарон, потребность. Отдаю ли я? Что я отдаю? Как я отдаю? Действительно ли Он чувствует меня? И так далее.
Тогда ты начинаешь ощущать в себе уже иное кли – кли, находящееся в Нем, которое присоединяется к твоей точке в сердце. Ведь твоя точка в сердце – это чуждая сердцу точка внутри него. Она называется свойством Исраэль, в то время как сердце называется "народы мира".
Исраэль не относится к этому миру. Это Гальгальта Эйнаим, сосуды отдачи, они не числятся среди народов мира.
Наша работа до махсома и после махсома каждый раз иная. После махсома, где есть келим отдачи и келим получения, все иначе. После того, как я достиг осознания величия Творца, само действие уже производится по-другому. А до этого не о чем говорить, ибо я устремлен не в том направлении. Сначала я должен сориентироваться, а затем уже я лечу туда. Это нужно сделать прежде всего.
Я несколько лет работал с самолетами в ВВС. Представим себе, что самолет стоит на земле, никак не сориентированный по сторонам света, и пилот, сидящий в кабине, не знает, где он находится, ему неизвестны направления. Он пребывает в некоей трехмерной сфере, ничего не зная о ней.
Так стоит ли ему лететь? – Нет, в данной ситуации ему предпочтительнее оставаться на месте, потому что, сдвинувшись даже на миллиметр, он уже может попасть неизвестно куда. Таким образом, прежде всего, он должен проверить, где та цель, к которой ему нужно сейчас направиться.
И вот мы ориентируем себя: это наша цель и по направлению к ней мы сейчас прикладываем усилие, а затем уже начинаем двигаться.
Однако цель эта сокрыта, Творец сокрыт. О подобии формы я не имею ни малейшего понятия, оно меня не привлекает, у меня вообще нет такой проблемы. И группа должна обеспечить меня этим хисароном, этой потребностью. Моя точка в сердце всего лишь чувствует, что мне чего-то не хватает.
Но что именно недостает моей точке в сердце, должны рассказать девять первых сфирот. Они должны сказать Малхут: "Вот чего тебе недостает". И эти девять первых сфирот по отношению ко мне олицетворяются группой. Ничего, кроме этого, мне не поможет.
Если мои товарищи не обеспечивают мне этого, я должен искать другую группу. Либо я организую их так, чтобы они давали мне важность цели, либо должен оставить их и искать другую группу, где уже есть важность цели, а если нет – то я внесу ее туда. И группа услышит, что это важно и что над этим нужно работать.
Аудио (рус.):